- Господин Шмит, - поднялся журналист из Лос-Анджелеса, - в центре Европы, помимо Швейцарии, осталась лишь одна страна, сохраняющая нейтралитет: я имею в виду Югославию. Предстоят ли переговоры на высшем уровне между Берлином и Белградом?

- Мне о факте таких переговоров ничего не известно, - ответил Шмит. Наши отношения с Югославией строятся на взаимном уважении и полном доверии.

- Можно считать, что нейтралитет Югославии устраивает Берлин? продолжал допытываться американец.

- Берлин устраивает нейтралитет Швеции и Швейцарии, - ответил Шмит, мы никому не навязываем своей дружбы.

- Можно ли считать, - негромко спросил Килсби, - что нейтралитет Югославии является следствием ноты Молотова по поводу введения германских войск в Румынию и Болгарию?

- Я давно замечаю, Килсби, - ответил Шмит, - что вы пытаетесь проводить в рейхе пропагандистскую работу, рассчитывая на неустойчивых и политически не подготовленных людей!

"Мое ведомство дало ему инструкции, - понял Штирлиц, - Килсби кандидат на выдворение".

- Господин Шмит, я пользуюсь официальными документами, - ответил Килсби. - Некоторые швейцарские газеты утверждают, что нейтралитет Югославии стал возможен после обмена нотами между рейхсканцелярией и Кремлем.

- Наши отношения с Россией, - ответил Шмит, - отличаются истинным добрососедством. Введение наших войск в Болгарию и Румынию произошло по просьбе монархов этих стран - они нуждаются в защите от английских посягательств. Еще вопросы, пожалуйста!

"Когда же они начнут? - подумал Штирлиц. - Они должны начать этой весной. Почему наши молчат? Почему мы не предпринимаем никаких шагов? Если Югославия откажется от нейтралитета, значит, весь фронт от Балтики до Черного моря окажется в руках Гитлера. Почему же мы молчим, боже ты мой?"