подтрунивать над Потапенко и его шефами, но среди мишуры этих изящных, ни к чему не обязывающих умностей помощник министра несколько раз т а к глянул на Потапенко и т а к произнес несколько фраз о судьбе несчастных Балкан, обреченных на заклание, особенно теперь, "когда традиционный защитник моей родины вынужден сохранять улыбку на лице, в то время как его возлюбленную раздевает донага насильник и вот-вот опоганит", что только полный болван не понял бы истинной цели всей этой шестичасовой встречи, на которую был приглашен Потапенко.

Они сидели в маленьком кафе около "Српского Краля", неподалеку от Калемегдана, тянули "турску кафу", запивая попеременно то холодной "киселой водой", то чуть подогретым виньяком с виноградников Босны, и со стороны казалось, что беседуют обо всякой безделице стародавние друзья, стараясь к тому же понравиться красивой женщине, лениво разглядывавшей собиравшуюся в этом кафе белградскую богему, куда как более вызывающую, чем французская: уж если богема, так чтоб во сто крат богемистее французской. Приморские славяне, спустившиеся к Адриатике из черногорских ущелий и с дымных, заоблачных вершин, любят быть во всем первыми и достоинство свое чтят превыше всего - даже в том, чтобы у маленького "Актера Актеровича" из "Балаганчика" рубаха была более цветастой и вызывающей, чем у самого знатного парижского шансонье...

"Заместителю народного комиссара иностранных дел

тов. Вышинскому А. Я.

Уважаемый Андрей Януарьевич!

Обстоятельства вынуждают меня обратиться непосредственно к Вам,

поскольку ситуация, сложившаяся в Белграде, приобрела характер

критический. Однако именно сейчас, с моей точки зрения, эта ситуация

может способствовать реальному и деловому налаживанию дружественных

взаимоотношений между нашими странами, народы которых - я убежден в

этом - являются братскими.

Когда НКИД определенно и резко высказался против введения

германских войск в Болгарию, сообщения об этом были напечатаны здесь